Уроки мнемотехники
(Из рассказов о НИИОГР-е)
Когда я только что поступил в НИИОГР, мне сразу пришлось знакомиться с большим количеством сотрудников (в те годы их в институте насчитывалось около 600). И одной из трудностей для меня было – запоминать имена и отчества тех, с кем меня знакомили. Как подшучивал надо мной мой непосредственный начальник Борис Алексеевич Ершов, я при знакомстве старался тщательно запомнить свое собственное имя и отчество, а не собеседника.
При этом он хвастал, что сам всегда верно и с первого раза запоминает имена и отчества тех, с кем знакомится.
– Я использую, – говорил он, – способы мнемотехники. Мнемотехника – великая наука! Она расширяет возможности человеческой памяти во много раз. Представь, что тебе нужно запомнить имя и отчество нашего начальника планового отдела, которого зовут Петр Ильич Гуськов. Нет ничего проще! Все знают композитора Петра Ильича Чайковского. Поэтому достаточно запомнить связку “Гуськов – Чайковский”. А это совсем просто, поскольку Гуськов похож на Чайковского, как я на Папу Римского. Но от этого ещё смешнее и лучше запоминается. Вот идешь, к примеру, по коридору и видишь Гуськова. А в голове сразу связка: “Гуськов – Чайковский”! И кричишь ему: “Здравствуйте, Петр Ильич! Как Ваши дела?” И тебе весело, и ему приятно.
Я задал вопрос:
– А что делать, если не приходит на ум никакого великого человека с таким же именем и отчеством?
Борис Алексеевич загадочно улыбнулся и ответил:
– А вот этот случай мы рассмотрим на следующем уроке.
На следующий день Борису Алексеевичу понадобилось позвонить в отдел буровзрывных работ научному сотруднику Кошкиной. Вот он взял трубку, мурлыча про себя песенку, набирает номер, но что-то его остановило.
– Слушай, – говорит он мне, – ты не знаешь, как зовут Кошкину?
Я, конечно, не знал.
– Я помню, – продолжал он, – что она у меня числится не то женой Ленина, не то сестрой Ленина, но хоть убей, не могу вспомнить, кто же все-таки она – жена или сестра?
Прижав телефонную трубку плечом к уху, чтобы освободилась левая рука, Борис Алексеевич, зажмурив глаза, стал вертеть указательным пальцем правой руки вокруг указательного пальца левой, затем, разведя руки на некоторое расстояние, он попытался состыковать указательные пальцы. Пальцы не сошлись.
– Сестра! – сказал Борис Алексеевич. – Пусть будет сестра!
Между тем на той стороне провода подняли трубку. Внутренняя телефонная связь в НИИОГР-е работала очень мощно, и мне со своего места был прекрасно слышен голос из трубки:
– Кошкина у телефона.
Лицо у Бориса Алексеевича вмиг преобразилось. Он всегда разговаривал по телефону как с Телефоном, представляя его тем человеком, с которым говорил. И сейчас, глядя на телефон, он расплылся в улыбке и галантно начал:
– Мария Ильинична!
Последовала короткая пауза, затем спокойный, хотя несколько раздраженный ответ:
– Я Надежда.
Поняв свою промашку, Борис Алексеевич даже привстал. Его лицо приняло подобострастное выражение и, умильно улыбаясь телефону, он воскликнул:
– Надежда Константиновна!
– Надежда Ильинична!!! – рявкнула трубка, и следом послышались короткие гудки.
Борис Алексеевич сел. Его лицо приняло багровый оттенок, по вискам стекали капельки пота. Гудки, казалось, причиняли ему физическую боль, но он не сразу положил трубку на рычаг, а еще долго тупо смотрел на телефон.
Так как-то сами собой закончились наши уроки мнемотехники.