Моя первая научная статья
(из рассказов о НИИОГР-е)
Прошло примерно два года после моего поступления на работу в НИИОГР, и мне предложили написать научную статью для институтского сборника научных трудов. Мой руководитель Борис Алексеевич сказал:
– В сборнике осталась пара свободных страниц. Если уложишься в две страницы, будешь иметь научную публикацию.
– Легко! – ответил я, и сел писать статью.
Я уложился в одну страницу. Сразу же, как только написал, я перепечатал её на старенькой списанной пишущей машинке с кривыми буквами, и дал почитать Борису Алексеевичу.
Он читал как-то слишком внимательно и слишком долго. Как будто в моей статье было нечто сверхсложное. А статья-то была совсем обычная про одно простенькое устройство, испытания экспериментального образца которого закончились недавно.
В те годы научные отчеты, хоть и не являлись публикациями и печатались на пишущей машинке всего в пяти экземплярах, имели номер государственной регистрации, и на них в научных статьях можно было ссылаться как на литературу.
В своей статье я писал, что исходные требования к устройству изложены в отчете НИР (см. такой-то номер от такого-то числа), проектирование экспериментального образца – в отчете НИР (см. номер такой-то), изготовление образца – в отчете НИР (см. номер такой-то), испытания образца – в отчете НИР (см. номер такой-то). И вывод: следует продолжать работу. А в конце список литературы, т.е. перечисленных отчетов.
А Борис Алексеевич, дочитав статью до конца, начал читать её заново. И с таким напряжением, что даже вспотел. Я наблюдал за ним с некоторым недоумением, не понимая, что особенного он нашел в моей статье. А он читал очень медленно и казалось, что он по нескольку раз перечитывает каждое слово моей писанины.
Наконец, чтение закончилось, и Борис Алексеевич жестом подозвал меня к себе. Видно было, что ему тяжело начать разговор.
Вдруг он спросил:
– Ты когда-нибудь был на вокзале в туалете?
Вопрос был несколько неожиданным.
Молодой читатель сегодня вряд ли знает, что представлял собой туалет на железнодорожном вокзале середины семидесятых годов прошлого века. Попытаюсь объяснить.
Вокзальные туалеты тех лет не имели унитазов. Вместо них были фаянсовые ямы, почему-то называемые «генуя», на них нужно было сидеть в «позе горного орла». Писсуаров тоже зачастую не было, вместо них были ржавые наклонные лотки вдоль стены, слив из которых должен был производиться в отверстие в полу, которое, однако, часто бывало забито окурками, и моча выливалась прямо на цементный пол, покрытый в лучшем случае самой примитивной метлахской плиткой. В результате плохой, а часто и вовсе отсутствовавшей вентиляции, в воздухе стоял стойкий запах аммиака, который буквально разъедал глаза.
Разумеется, всё описанное касалось не только вокзальных, но и вообще всех общественных туалетов.
Андрей Кончаловский в книге «Низкие истины» так описал свои встречи с японским режиссером Акиро Куросавой, а заодно и туалет на киностудии «Мосфильм»:
«С Куросавой мы встречались еще в Москве. Я монтировал «Романс о влюбленных», он – «Дерсу Узала». Помню его длинную фигуру в курилке напротив туалета, от которого несло, как из зоопарка. Ручки в туалете всегда были сломаны, дверь надо было открывать ногой, внутри – обколотый кафель, ржавые писсуары – как правило, не работающие…».
Но самой большой достопримечательностью общественных туалетов тех лет было народное творчество, выражающееся в стихах, поговорках и картинках довольно фривольного содержания. В условиях отсутствия интернета и порносайтов, народ находил выход своей сексуальной энергии в том, что фанерные двери и перегородки между кабинками туалета расписывались картинками сексуального содержания, часто сопровождаемые соответствующими, нередко юмористическими надписями. Известен лозунг тех лет, который часто красовался на этих стенах:
«Пусть стены каждого сортира
Украсит юмор и сатира!»
Насчет сатиры – я что-то не припомню, но юмор действительно был, причем, весьма своеобразный.
Русские люди разносили эту свою моду по всему миру.
Владимир Высоцкий в «Зарисовке о Париже» пел:
Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке:
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке!
О содержании этих «надписей» можно догадываться. Полагаю, что там присутствовали и «рисунки».
Теперь, надеюсь, читателю понятно, что имел в виду Борис Алексеевич, когда спрашивал, был ли я в туалете на вокзале.
Разумеется, я ответил, что был.
– Вот и мне недавно пришлось там побывать, – сказал Борис Алексеевич. Только присел, смотрю, а на двери написано: «Посмотри налево!». Я посмотрел налево, а там написано: «Посмотри направо!». Я посмотрел направо, а там написано: «Посмотри назад!». Пришлось мне развернуться, чтобы посмотреть назад. А там нарисован огромный половой орган и написано: «Пришел срать, так сри, нех… по сторонам пялиться!».
Я слушал Бориса Алексеевича, едва сдерживая смех и всё еще не понимая, к чему он клонит. А он продолжал:
– И вот я читаю твою статью и вижу: «Посмотри налево!», «Посмотри направо!»… Как в сортире побывал!
Я понял. И это послужило мне уроком на всю жизнь.
Сентябрь 2016